Рецензия на фильм «Хижина» (Стюарт Хэзелдайн, 2017)

Сюжет фильма «Хижина» (режиссёр Стюарт Хэзелдайн, 2017 г.) можно описать двумя формулировками: «Путь к Богу» или «Как Бог открылся человеку». И та и другая верны, если вывести за скобки ту художественную дерзость, которую обнаружили создатели фильма (можно квалифицировать его и как фильм-триллер, фильм-фэнтези), взяв за основу роман Уилльяма Пола Янга.

Я с романом не знакома, поэтому целиком сосредоточусь на самом фильме. Начинается он в среднестатистической американской показательной семье Мака Филлипса, в которой теплота, дружелюбие в отношениях между супругами и их детьми скреплены искренней религиозностью хозяйки дома, Нэн Филлипс. Вся семья каждое воскресение начинает с молитв в храме, куда приходит и отец семейства, движимый скорее чувством солидарности и понимания важности для жены общения с Богом, нежели собственной глубокой верой. Не то чтобы Мак был атеистом или хотя бы сомневающимся в существовании Бога. Просто для него пребывание в храме было некоей семейной традицией, которую он ни за что не решился бы поколебать. Богочувствование же его жены Нэн так глубоко и интимно, что она называет Бога «Папой», и это не звучит из её уст фамильярно или кощунственно, ибо делает она это по-детски открыто и сердечно. Восприятие Бога матерью, похоже, разделяют и трое детей семьи Филлипс: подростки Филипп и Кэйт, и даже маленькая дочка Мисси.

Ровное течение жизни семейства прерывается самым ужасным образом: в поездке на озеро отца и детей пропадает маленькая Мисси. Пропадает бесследно, и очень скоро становится понятно, что её украл и убил маньяк. На семью Филлипсов опускается ночь, цепенящая души всех членов семьи. Каждый из Филлипсов считает себя виновником происшедшего. Мать – потому что не поехала на озеро вместе со всеми. Дочь Кэйт – потому что по её вине перевернулась лодка, и это чуть не погубило её брата. Вдобавок в момент спасения подростков и было осуществлено злодейское похищение младшей дочери. Но совершенно не отступающий ужас греха виновника произошедшего испытывает отец. Когда его душевные муки достигают апогея, происходит одно событие, перевернувшее жизнь Мака.

Прошло какое-то время, и в один ненастный зимний день Мак достаёт из почтового ящика письмо, подписанное святым для семьи именем «Папа». Письмо приглашает Мака приехать в ту самую хижину, где, как установило следствие, была убита его дочь. Сперва возникшее подозрение, что это неудачный розыгрыш соседа, друга семьи, было начисто отвергнуто. Оставалась терзающая душу неясность и неразрешимость: кто мог решиться так растревожить Мака. И он решается вернуться в это страшное место. Он едет один, захватив с собой оружие. Кажется, что  не найдя в лесу никого, в момент отчаяния Мак готов покончить с собой. За мгновение до рокового шага его отвлекает шорох лесного оленя, показавшегося в проёме двери. Чуть погодя до Мака доносятся звуки идущего по лесу человека. Прячась, но и ища встречи с ним, Мак замечает мужчину, мирно шагающего с вязанкой дров. После того, как они увидели друг друга, Мак с изумлением слышит, что незнакомец называет его по имени, предлагая последовать за собой. С этого момента в фильме начинается нечто сверхобычное и невероятное, для чего нужен особый язык и особые слова, о чём пристало говорить на языке богословия, а не художественной прозы.  Незнакомец ведёт героя фильма сквозь времена года – из зимы в лето, вокруг преображается и оживает природа, и они подходят к уютному домику, с верандой в цветах, на которой путников встречают два человека: совсем молодая девушка и женщина постарше. Очень скоро потрясённый происходящим герой начинает сознавать, что он оказался, ни больше и ни меньше, лицом к лицу с Пресвятой Троицей. Прямо во внутритроичном пространстве, где встретившийся в лесу человек – Иисус Христос, девушка (Сарайи) – Святой Дух, Элоиза, назвавшаяся знакомым Маку именем Бога, как его доверчиво звала жена героя – Папа. Да, да, именно так: Элоиза, негритянка с большими добрыми глазами – это Бог Отец. Зритель, для которого понятие о Пресвятой Троице – не звук пустой, не сразу избавляется от замешательства, без которого  невозможно принять решение создателей фильма в таких образах явить человеку Бога. Образ Иисуса Христа, Богочеловека, людям открылся, и христианская традиция выработала устойчивый канон изображения Его в иконописи и религиозной живописи. И сыгравший роль Христа израильский актёр Авраам Авив Алуш внешними данными может соответствовать представлениям о том, как мог говорить, двигаться, выглядеть Богочеловек. С изображением же Бога Отца церковь канонически не определялась, «по умолчанию» принимая позицию о неизобразимости двух Лиц Троицы – Бога Отца и Святого Духа. Хотя существует множество примеров, когда на иконах и живописных полотнах появлялся Лик Бога Отца.

Фильм совсем отошёл от установлений и традиций. Но, странная вещь, идущее из глубины души желание «подсмотреть», увидеть Бога «до времени» овладевает зрителем фильма. Данное в вере умозрительное принятие Бога не блокирует до конца согласие с тем, на что дерзко решились создатели фильма. У них получилось задействовать нерв зрительского любопытства сорвать печать тайны божественного существования. После того как фильм создан и просмотрен миллионами зрителей, уместно не разоблачать его создателей, а попытаться найти если не оправдание, то понимание того пути, по которому пошли его авторы. Тем более есть  бесспорные примеры убедительного изображения Пресвятой Троицы в мировой живописи. Вспомним «Троицу» Эль Греко, увиденную мастером в момент Распятия Иисуса Христа. Эти события – муки и крестную смерть любимого Сына Бог Отец переживает как свои собственные, о чём свидетельствует смятение, охватившее Лица Троицы, которое так пронзительно передал художник.

Если оставить в стороне вопрос о допустимости «заглядывать» во внутритроичную жизнь, то следует оценить, что из замысла авторов «Хижины» получилось, а что нет. «Папу», Бога Отца сыграла яркая американская актриса Октавия Спенсер, темперамент, движения, мимика, выражения глаз которой в сильной степени способствуют тому, что зритель скоро располагается к ней, смиряясь с авторской трактовкой образа. Звучащие между Маком и Элоизой диалоги, её мягкие, но убедительные ответы на колкие вопросы не смирившегося с потерей дочери героя кому-то могут показаться, если брать две крайности, или психотерапевтическими сеансами или, к чему я более склоняюсь, общением не всё понимающего ребёнка (Мак) с всеведущей, безгранично любящей матерью.

В контексте биографии героя, Мака Филлипса, — это верный ход создателей фильма, поскольку в самом начале картины мы узнаём, что у Мака был отец, злодей, пивший, издевавшийся над женой и сыном. В фильме не договорено, действительно ли мальчик Мак после очередной безобразнейшей сцены, добавив в бутыли со спирным яд стрихнин, умертвил своего звероподобного отца. Но некоторые намёки на тяжкие воспоминания детства в фильме есть. Всеведущему  Богу это было известно.

Труднее всего говорить о «кинообразе» Сарайи, Духа Святого, явившегося в виде хрупкой, сдержанной, можно сказать, бесстрастной девушки. Здесь не поможет апелляция к иконописи или живописи, где  Святой Дух изображался совершенно условно (в виде голубя) и не имел своего изобразительного воплощения. То, как «разыгрывается» роль третьего Лица Пресвятой Троицы может быть принято только усилием доброжелательного зрительского интереса узнать, чем же всё закончится.  Сарайя, она же Святой Дух, в фильме есть Тот, кто довершает делаемое Элоизой и Иисусом преображение души Мака Филлипса. И преображение действительно происходит. Не сразу, не без недоверия и растерянности, герой принимает происходящее с ним, поддаваясь убедительному влиянию Троицы. Каждое из Лиц открывается ему так, что он начинает верить в благое намерение Троицы помочь ему найти утешение в жизни, обрести мир в своей душе. Непереносимость горя утраты дочери усугублялась для Мака тем, что ни он, ни его семья не проводили дочь в последний путь, даже не зная, где покоится её истерзанное тело. Слой за слоем Иисус, Элоиза и Сарайя снимают непосильный груз с души Мака, буквально насыщая его смирением, прощением, примирением. Вспышкой на этом пути стало чудо (Богу всё возможно!) явления Маку райской жизни маленькой Мисси. Осознав, что его девочка в раю, что Господь теперь с нею навсегда, Мак становится готовым и на сверхчеловеческое усилие – простить убийцу. Пока это только готовность, и Бог предупреждает Мака, что путь прощения будет долог, но христианин должен его пройти. Гораздо легче и естественней Мак прощает своего отца, встретиться с душой которого его благословила Троица. Совершилось и ещё одно чудо: Бог дал Маку возможность обрести мёртвое тело дочери и самому вручить её на вечное пребывание в раю.

 Во время описываемых (показанных в фильме) событий герой проходит ещё одно испытание к исцелению души. Бог предлагает Маку встретиться с Софией, Премудростью Божией. Доброжелательное отношение к замыслу авторов фильма побуждает воспринять смысл этой встречи, где Бог намеренно оставляет Мака одного, как встречу героя со своим «я». Встречу, на которой с последней ясностью герой должен испытать свой ум, совесть, память, «связь времён», чтобы обрести силу и опору в себе и понять, почему злоумышлявшие против него люди (отец, убийца дочери) творили зло. Для создателей фильма без этой точки возврата к миру в душе герою совладать с собой будет невозможно. Бог ждёт соработничества от человека, свободная воля которого под водительством Бога должна сама прийти к пониманию истины. Фильм, в частности, о том, что грех не должен распространяться как цепная реакция, в том числе и грех не-прощения. Человек в фильме призывается к тому, чтобы, проникнув в источник греха, бесстрастно зафиксировать начало злодеяния, уяснить роковую последовательность «ока за око» и первым остановиться на пути жажды отмщения. Кто-то начал «войну всех против всех», ты же, христианин, должен найти в себе силы остановить цепь злодеяний-отмщений. Этого ждёт твоя душа, и в этом сверхчеловеческом усилии опорой и помощником  тебе станет Бог, которому надо доверить право судить живых и мертвых. Ощущай в себе присутствие Бога, и для тебя многое станет возможным. Допущенный во внутритроичное пребывание человек – Мак – принимает этот призыв Бога. И с этого времени душа его обретает утешение и открывается для того, чтобы узреть, что его горе от потери дочери таким же камнем лежало и на душе его близких.

Прежде чем завершить рецензию на фильм, надо вспомнить ещё об одном эпизоде. По пути в лесную хижину, на встречу с позвавшим его туда «Папой», Мак попадает в страшную аварию: в его автомобиль врезается огромный грузовик. И до поры до времени зрителю не очень ясно, остался ли герой жив. По ходу киноистории становится ясно, что какое-то время жизнь его висела на волоске, и встреча с Богом, Пресвятой Троицей, строго говоря, могла означать и конец земного существования Мака. После происшедших удивительных событий и пребывания героя во внутритроичном мире Бог спросит Мака, не готов ли он уже к тому, чтобы остаться здесь, в раю,  рядом с маленькой Мисси навсегда, или он вернётся в человеческую жизнь и «завершить дела», если можно так выразиться. Бог до времени предоставил Маку право самому выбрать, где ему быть. Герой выбирает второе, ибо в его душе проросло утешение от узнанного о посмертной райской жизни дочери, и он понимает, что оставшаяся семья очень нуждается в его присутствии. Тем самым после аварии Мак остаётся жив.

К какой земной жизни возвращается герой фильма? Что ждёт его? Поведать о происшедшем он сможет только своей жене, для которой путешествие души Мака укладывалось в её понимание отношений Бога и человека.

Заканчивается фильм просто и благополучно. В последних кадрах мы видим семью Филлипсов вернувшейся к своей повседневной равновесной жизни. Теперь Мак вместе с женой и детьми воодушевленно участвует в воскресных молитвенных песнопениях, а не просто из почтения к семье посещает богослужения. Прежнее его рассматривание церковных витражей (надо заметить, неискусных до последней степени) сменяется внимательным сравнивающим взором того, кто на самом деле знает, кто изображён в храмовых окнах. Ещё семья, где атмосфера взаимоотношений стала более дружественной и тёплой, вернулась к так любимым ею поездкам на природу, в частности, на то самое злополучное озеро. Но ужас не сопровождает эти поездки, напротив, именно там  муж и жена переживают новое для них восприятие жизни, когда они соглашаются друг с другом в том, что надо стремиться видеть и познавать мир очищенным детским взором. Как именно они будут это делать – об этом фильм ещё не снят. Просто зритель расстаётся с взрослыми героями, сидящими на деревянном мостике и по-ребячески болтающими в воде ногами. Пока только так.

Зрителю, знакомому с великим кинематографом, так заканчивающаяся трагедия оставляет много недоумений. Получающееся у героя утешение (точнее будет сказать, успокоение и даже забвение) очень далеко от катарсиса. По большому счёту после случившегося жизнь героя не могла вернуться в прежнее русло, ибо из этой жизни был вырван целый кусок. Опыт непоправимой утраты раздвигает горизонт жизни, захватывая и тёмные её углы и стороны. Обычно словосочетание «распахнувшаяся жизнь» ассоциируется с приращением блага жизни, её красотой, полнотой, радостью. Но жизнь может раздвинуть рамки и за счёт познания скорби и сопутствующего ей зла. Когда ты знаешь, что есть воплощённое зло и злодеяния, простого возврата в уют повседневности быть не может (ну, только у очень простой беспамятливой души).  Фильм должен был показать, что потеряв дочь, но и познав опыт богообщения, Мак Филлипс обрёл в своей душе ещё одно измерение – познание глубокого неустроения человеческого мира, требующего  для его преодоления неустанных трудов человека по искуплению своего греха. И готовности во всеоружии противостоять злу и греху, исходящим от грешников, насильников, убийц. Пусть бы эта моральная максима и не была бы развёрнута кинематографическими средствами. Но полное умолчание насчёт происходящей метаморфозы души Мака Филлипса сильно упрощает финал кинокартины.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.